Меню

Хван сунвон каиново семя



Новости ЛУ

Конец ноября – начало декабря каждого года книголюбы Москвы ожидают с особым нетерпением – в это время в здании Третьяковской галереи на Крымском Валу проходит книжная вы-ставка non-fiction.

CПРАВКА CПРАВКА «РК»
Хван Сунвон (1915 – 2000). Классик современной корейской литературы. Написал 104 поэтических произведения, 104 рассказа, 1 повесть, 7 романов и книгу эссе. Обладатель премий Академии Искусств, Культурной премии 1 Марта (Самиль), Азиатская литературная премия Свободы. Его литературный талант унаследовал старший сын – Хван Тонгю, поэт.

Для меня это, прежде всего, возможность познакомиться с произведениями, которые издаются небольшими издательствами – их не встретишь на книжной вы-ставке на ВДНХ, например. Именно с этой выставки началось мое увлечение корейской литературой. Зная свою страсть к покупке книг, я дала себе обещание, что куплю книги по той теме, по которой в моей библиотеке нет непрочитанных книг. Купленные тогда книги и легли в основу статей, которые мы в «РК» публиковали в 2016 году. Теперь пришло время новых книг.

На non-fi ction было три издательства, которые издают книги корейских авторов. Издательство «Гиперион» при-везло как новые, так и ранее изданные книги и устроило акцию – при покупке книг на 1500 рублей можно было вы-брать еще одну книгу в подарок. Издательство «Время», которое выпустило книги Пак Вансо, не смогло порадовать новостями о планирующихся к выпуску книгах корейских писателей, но пообещало дер-жать нас в курсе. Участники прошлого года – «Наталис» – в этом году не приехали, а я очень хотела посмотреть их новинки, потому как книга Кон Джиен оказалась для меня одним из самых ярких впечатлений в корейской литературе. Наконец, издательство «Литературная учеба» привезло уже знакомые нам книги серии «Из страны утренней свежести» Ким Эран и Пак Вансо, а так-же новинку – книгу Хван Сунвона «Каиново семя», которую любезно предоставило для на-писания этой статьи.

Каиново Семя

Хван Сунвон родился в провинции Пхёнан-Намдо на территории современной Северной Кореи. За долгую жизнь прошел многие испытания вместе со своей страной – о чем и рассказывал в своих произведениях. Проблемы японской колонизации, войны, разделения страны, коллективизации, влияние Советского Союза на Северную Корею, смена культурных устоев, сохранение традиций – все это находит отражение в произведениях автора.

Я очень люблю начинать читать книги издательства «Литературная Учеба» с конца – не слишком искушенного в корейской литературе читателя (а спустя год изучения произведений корейских авторов я все еще таким читателем и остаюсь) там обычно ждет превосходная статья об авторе и его литературном пути, об образах его произведений. Эти статьи помогают понять задумку писателя, раскрыть глубины, которые невозможно увидеть, не зная контекста. В этот раз статья Кима Суи меня остановила – информация о том, что в произведениях Хван Сунвона отображается много жестокости, страданий, боли, которые свойственны нашей жизни, заставляла меня откладывать книгу снова и снова, пока, наконец, я не взялась за чтение «Каиново семя».

…Я все глубже погружалась в новые для корейцев реалии после освобождения от японского ига и до войны. Как ни странно, тяжести от чтения не испытывала – было ощущение, что наблюдаю за всем со стороны. Вот закрывают вечернюю школу, которую организовали добровольцы, чтобы обучать корейскому языку, истории, арифметике и основам земледелия, обвинив организаторов в том, что они развивают революционную деятельность. Вот готовится земельная реформа –передать землю, принадлежащую помещикам, тем, кто на них работал. Вот к власти приходят новые люди, а те, кто был защищен своим богатством, оказываются наиболее уязвимы…

Я читала – и все это казалось мне очень знакомым. Когда я прочитала эпизод, в котором главный герой отправляется в Пхеньян, я совершенно четко осознала – этот период был и в истории нашей страны. Пак Хун видит дом, на воротах которого висят портреты Сталина, и представляет, как за этими во-ротами умирают от голода и холода больные корью дети. Почему-то эта сцена зацепи-ла меня больше всего – в этот момент у меня не осталось со-мнений в правдивости описания, в том, что в романе нет и толики вымысла.

Хван Сунвон пишет очень просто и при этом подмечает детали, которые ускользнули бы от простого зрителя. Крат-кие предложения не перегружают восприятие, при этом точность описания позволяет создать полную картину.

На фоне разрушающегося привычного уклада, страха, ужаса, неопределенности интересно раскрываются характеры людей. Кто-то, всю жизнь проживший в нищете, ворует из дома соседа миску, а когда пойман с по-личным, начинает обвинять молодежь в неуважении к старшим и распространять сплетни. Кто-то начинает по-дозревать подростка, сына работника, в шпионаже и доносах. Какая-то часть меня очень хочет громко закричать: они плохие, а я не такая, другая часть меня говорит — ты не была в такой ситуации, не знаешь, как бы ты себя повела, и слава богу.

Читайте также:  Кассеты для семян капусты

Мясорубка времени, через которую прошли и Корея, и СССР, не дает людям возможности быть однозначными, выбирать свою сторону – плохую или хорошую. Хороший человек находит в себе силы, чтобы пойти убивать человека. Он плохой? Наверное, ведь он хочет убить. А если он идет, чтобы убить плохого человека и это убийство остановит распространение плохого?

Я намеренно здесь использую оценочные суждения, больше свойственные ребенку. В страхе, ужасе, неопределенности именно уязвимость делает нас похожими на детей с однозначностью суждений. Меж тем, однозначности и в помине нет. Сплошная диалектика – двойственность на каждом шагу. И никакой оценочности.

На фоне всех этих событий проходит еще одна линия. Она почти теряется среди крупных исторических эпизодов. Это история любви. С одной стороны – давней девичьей привязанности, выросшей в зрелую любовь. С другой стороны – запретная любовь к ученице (а, значит, младшей), к тому же замужней женщине. Эта любовь проходит свежим ветерком, напоминая о том, что даже в самых сложных ситуациях есть жизнь, ведь остаются чувства.

Хван Сунвон оставляет историю незавершенной – нет окончательного ответа о том, что случилось с главными героями, как сложится их жизнь. Но хочется верить, что все у них будет хорошо, ведь роман автобиографический, а Хван Сунвон сумел пережить ужасы коллективизации и перебраться на Юг.

А что для нас

Здесь можно задаться во-просом, что же важного может найти для себя современный читатель. Я для себя вижу два ответа. Во-первых, исследование сущности человека, по-павшего в условия жесткого времени. Можно узнать много нового про себя в том числе – тяжелое время ни для кого не чуждо. А во-вторых, для меня особо важным было напоминание, что в прошлом были периоды гораздо тяжелее тех, что проживаем мы сейчас. У нас сейчас есть знания, опыт, литературное наследие. Нынешняя рецессия – не первая и не последняя в истории на-шей страны. И даже в сложные периоды остается место для чувств: радости, любви, благодарности близкому человеку. С тем и будем жить.

Источник

Читать онлайн «Каиново семя»

Автор Хван Сунвон

Варвара Клюева

Каиново семя

Все возможные совпадения с реалиями чисто случайны.

Часть первая

Насильственная смерть сильных мира сего всегда вызывает жадное любопытство обывателей. Впрочем, можно ли было причислить Альбину Николаевну Турусову, жену старградского губернатора, к сильным мира сего — вопрос спорный. Это вам не Джон Кеннеди, не Улоф Пальме и не принцесса Диана. Тем не менее для обывателей Старграда смерть губернаторши стала событием никак не менее волнующим, чем гибель принцессы. В конце концов, ее английское высочество была для них чужой и незнакомой, как далекая звезда, а Альбину в городе хорошо знали. Кое-кто помнил ее с тех времен, когда она была хрупкой болезненной девочкой, милой и трогательной. Правда, таких памятливых набралось бы немного. Горожане, удостоенные чести встречаться с Альбиной Николаевной в пору ее зрелости, по большей части знали Турусову как властную и жесткую, если не сказать жестокую, особу, державшую в ежовых рукавицах супруга, дочь и половину Старграда. Но и для первых, и для вторых, и даже для тех, кто не мог похвастать личным знакомством с губернаторшей и кормился сплетнями и слухами, Альбина все равно была «своей», а потому смерть ее вызвала большой ажиотаж. Тем более что она погибла не в банальной автомобильной аварии, а от руки злоумышленника.

Особенно острый и отнюдь не праздный интерес к злосчастной судьбе губернаторши испытывал Сергей Владимирович Гуляев. Интерес, во-первых, профессиональный, ибо именно Гуляеву, следователю по особо важным делам из старградской прокуратуры, было поручено расследовать убийство Турусовой. А во-вторых и в-третьих, — личный.

Для объяснения третьей причины, почему Гуляев принял близко к сердцу убийство губернаторши, нужно совершить небольшой экскурс в прошлое самого Сергея Владимировича. Став следователем по особо важным делам в девяносто втором году, он недолго радовался повышению. Очень скоро до него дошло, что название его новой должности — эвфемизм, стыдливо прикрывающий истинную ее сущность. На самом деле он служил мальчиком для битья. Ибо те громкие дела — дела об убийстве политиков, предпринимателей, а также чиновников и журналистов, которые вел Сергей Владимирович, довести до суда удавалось крайне редко. Либо убийство было заказным, а следовательно, практически нераскрываемым, либо убийца принадлежал к городской элите, и тогда прокурор решительно перекрывал Гуляеву кислород, заставляя искать черную кошку там, где ее заведомо не было. А потом устраивал талантливые представления для прессы: топал на Сергея ногами и, брызжа слюной, грозил увольнением. Но, разумеется, не увольнял. «Ручной» следователь по особо важным делам его вполне устраивал, а от добра добра не ищут.

Читайте также:  Орхидея семян дракона корона ведьмы

Источник

Хван сунвон каиново семя

29 августа 2018 г. 20:27

2 Насквозь черное «ци»

Не сказал бы, что у автора какой-то особый лирический стиль и светлое гуманное начало. Лирические фрагменты проявляются в тех эпизодах, когда герои ищут стимул к жизни через созерцание природных явлений. Как свет в конце тоннеля, когда нет сил бороться и не хочется жить, природа посылает светлый энергетический заряд причудливым отблеском отображенный на древесной шероховатости. Если в корейской литературе и есть любовная лирика, то опосредованно, через природу.
В самом романе светлого мало, оно, скорее, объективное, откровенное, автобиографическое. Автора сложно обвинить в приукрашательстве, поскольку вся обстановка кажется до боли знакомой еще со времен советской прозы. Только с другого, невиданного ранее угла зрения. Психологические портреты главных героев, в особенности женский, не очень раскрыты. Завершение невнятно, выглядит обрывком, но автобиографичность с протяженностью в целую жизнь, вероятно, должна как-то соприкоснуться с пределом. Автор сказал то, что хотел, и в красивом завершении это не нуждается. В рассказах — насквозь черное «ци», они невероятно тяжелы психологически своим пессимистическим сгущением.

Прочитав роман, я пришел к следующим выводам. Во-первых, поклонников идеологической, как и анти-идеологической литературы, найдется отнюдь немного. Я себя к ним тоже не отношу. Закономерно то, что в подобной литературе всегда лишь два ракурса и заранее все предопределено. Все роли четко обозначены и предписаны. Золотая середина исключается. В четко направленном ракурсе идеологического луча сложно искать светлое и гуманное начало. Как в закрытой капсуле, где практически невозможно найти что-то ранее неизведанное.
Во-вторых, поразительно то, насколько в нашей современной печати отсутствует цензура! У цензуры отключены мозги. Иначе бы цензоры, ознакомившись с этим переводом, явно призадумались бы над тем, а что из этого сверхреалистического произведения извлечет вдумчивый, образованный читатель, учитывая то, в какой политической ситуации пребывает наша страна на сегодняшний день?
На протяжении более чем полувека нашего читателя пичкали идеологически обработанным материалом, как в научно-публицистической, так и в художественной (переводной) литературе. Все идеологические опусы были выстроены очень грамотно, продуманно и аргументированно, пропитаны пламенным революционным духом, воспевавшим права и свободы человека и призывавшим к борьбе с морально устаревшими правящими классами. Ни одно произведение не могло рассчитывать на публикацию без этого фундамента, образовавшего не одно поколение советских людей. Литературы каких только экзотических стран в те времена не переводились на русский язык, чтобы проиллюстрировать нашему читателю антагонизм простого рабочего крестьянина и класса эксплуататоров. Литература, нацеленная только на один единственный ракурс, всегда подавала нам доброго, правдолюбивого крестьянина и надменного, эгоистичного помещика-землевладельца. Эти два класса традиционно были выкрашены в два цвета: белый и черный. Все это обрабатывалось издательствами и редакторами столь профессионально по всем параметрам, что у читателя не было ни малейшего повода усомниться в адекватности и справедливости изложенного материала. Сколько людей положили свои жизни на эти труды!
И что же мы видим сейчас? Произведение корейской литературы открывает совершенно другой ракурс, где Советский Союз предстает в роли незваного гостя: захватчика и бесчинствующего оккупанта, повинного в разрыве единого народа на две страны. При том, что половина Европы сейчас активно обвиняет Советский Союз в оккупации и ставит под большое сомнение нашу добродетельность, направленную против фашизма. Получается, на это действительно есть основания?
В произведении корейского автора помещик-землевладелец вовсе не жестокий кровожадный монстр, а интеллигентный, образованный человек, которому не чужды духовные ценности, порядочность и душевность. Он — преподаватель, интеллектуал, «конфуцианский ученый муж», никого не эксплуатирующий, а построивший нормальные, доверительные отношения с крестьянином, который, в свою очередь, учит своих детей уважать его. И этот представитель интеллигенции (далеко не вшивой!), опираясь на тезисы советской идеологии, оказывается в положении реакционера, подлежащего к классовому истреблению. Он не только должен отдать свои земли и личные вещи, а должен заживо похорониться.
Крестьяне же изображаются грубой варварской диаспорой, лишенной каких-либо моральных ценностей, готовой бездумно следовать демагогии пришедших к власти агрессоров. Их представители даже не имеют имен (не имеют личностей), они — пешки в конвейере, с презрительными кличками. Коммунистическая идеология запоздалым признанием подается как явление антикультурное, геноцидное, варварское, террористическое читателю страны, принесшей его туда и по сути виновной в расколе. Не зря же «мировым злом» зовут? Земельная реформа, повлекшая за собой национальный раскол, изрядно подорвала генеалогическое древо: беглецы на Юг навсегда покидают могилы предков, родители и дети делятся на два лагеря и становятся врагами. А это культурная трагедия. И нам остается лишь поразмышлять над тем, кто в этом виновен.
Конечно же, история, как и сама страна, не может однозначно трактоваться как хорошая или плохая. Ее либо принимаешь и откровенно признаешь ошибки, либо оберегаешь гармонию и держишь рот под семью замками, как во многих куда более культурных странах, нежели наша, и делается. Но все же. Откровенное признание пороков идеологического курса собственного государства в глазах и ушах своего народа должны знать границы и не допускать знакомства со столь хлестким обличением со стороны литератора другой культуры. Потому как зеленый свет на печать подобных произведений в какой-то степени выглядит как предательство собственных идеалов (некогда кроваво пламенных, пусть даже и отживших свое), а в какой-то — вызывает чувство стыда и брезгливости из-за отсутствия у нас тех самых традиционных ценностей, которыми богата корейская культура, отстаивающая их с «присущей эмоциональной сдержанностью».

Читайте также:  Сажалка для рассады капусты ручная

Из весьма содержательного послесловия следует, что у данного автора большое литературное наследие и куда более любопытные произведения, достойные внимания. Возможно, при хорошем переводе и полноценной работе они могли бы составить другое впечатление у меня, как у читателя. Но не это произведение. К тому же нельзя не сказать о безыскусности перевода, тусклости, безликости, что относится уже не к качеству перевода, а к качеству литературной редактуры. Множество корректорских неточностей и редакторских невнятностей, также незамеченных корректором, очень портит картину. Отсутствие примечаний там, где они обязательно требуются, например, термины «чогори» и «жужуба» — неясно, что это.

Стр. 36 «Хун продал свой дом и собрался вернулся в деревню».
Стр. 67 «Но в позапрошлом году он решил превратить суходольные поля в заливные и начал построить плотину, чтобы запрудить ручей»
Стр. 78 «На кладбище, в стороне от могилы, сидела к ней спиной вдова крестьянина Квона» — к кому «к ней»?
Стр. 99 «Тогда беспорядочная тола выстраивалась в ровную колонну».
Стр. 135 «После ужина Чанне унесла посуду, а потом осторожно вернулась в его комнату»
Стр. 152 «Он никогда не любил фотографироваться, а сделанные от случая к случаю снимки не берег, и однажды они куда-то исчезали, пока не растерялись все до одного»
Стр. 227 «Куда ни держишь путь, всюду нужно идти через перевал. На юг тянется длинная извилистая долина реки, но со всех четырех сторон горы, и потому, куда ни держишь путь, нужно идти через перевал» — .
Стр. 230 «Поняв, что под веялкой ничего, кроме пыли, не найти, собака понюхала воздух и заковыляла к жернову, припадая на одну лапу» — нелитературно.
Стр. 276 «Она и вправду казалось еще бледнее и тоньше».

Источник

Лучшие книги Хван Сунвон

ISBN: 978-5-89332-367-2
Год издания: 2020
Издательство: Гиперион
Язык: Русский

Роман «Деревья на косогоре», рассказывающий о судьбе солдат, прошедших корейскую войну, и описывающий внутренние переживания молодого поколения, глубоко раненного этой гражданской войной, был опубликован в 1960 г. Писатель старается с пониманием отнестись к ранам своих соотечественников и внушить им надежду на возвращение к мирной жизни. Тема романа актуальна и вне временных рамок, так как трагедия людей, столкнувшихся с насилием внешнего мира, может случиться в любую эпоху. Хван Сунвон (1915–2000) — один из известнейших писателей Кореи. Он дебютировал ещё школьником, опубликовав в 1931 г. свои стихи, а в 1937 г. был напечатан его первый…

ISBN: 978-5-88915-095-4
Год издания: 2016
Издательство: Литературная учеба
Язык: Русский

В романе «Каиново семя» в значительной степени нашёл отображение личный опыт Хван Сунвона, родившегося на территории Северной Кореи и бежавшего на Юг после Освобождения, до начала Корейской войны. В этом произведении на примере судеб многочисленных персонажей показан хаос, возникший в Корее вследствие проведённой коммунистами земельной реформы. И на фоне всеобщего переполоха, повсеместного предательства и жестокости звучит трогательная тема любви главных героев. Помимо романа в книгу вошли три рассказа писателя: «Собака из Заперевальной», «Старый гончар» и особенно полюбившийся читателям рассказ «Ливень». Серия книг корейских писателей…

Хван Сунвон (1915 – 2000) — прозаик и поэт. В его рассказе «Время для тебя и меня» три военных-южанина, один из которых ранен, пробираются через горы к своим. В отечественной критике для такого стиля в подаче фронтовой тематики существует термин «окопная правда».

Ежемесячные дайджесты и самое важное из мира книг — в вашей почте

Источник