Меню

Какая птица питается семенами растений



Птицы и растения

Связи птиц с миром растений проявляются не так ярко, как с миром животных. Но и эти малозаметные нити, к познанию которых человек только приступает, нельзя назвать незначительными. Еще Ч. Дарвин обнаружил, что семена растений, находящиеся в экскрементах птиц, могут прорастать, причем, их всхожесть даже увеличивается из-за воздействия желудочного сока на плотные семенные оболочки. Таким образом, птицы, зачастую становятся надежными распространителями семян растений. В рассеивании рябины большую роль играют дрозды-рябинники, самое название их говорит за себя.

Эти птицы кормятся ягодами рябины с лета и до глубокой осени, в урожайные годы – и зимой. Семена рябины прекрасно сохраняют всхожесть, пройдя через пищеварительный тракт птиц. Дрозды-рябинники, певчие дрозды и белобровики — очень подвижные птицы, они широко разносят и рассеивают семена рябины. В меньшей степени в этом процессе участвуют свиристели.

Хотя они и потребляют огромное количество плодов, но рассеивают их не так широко, так как перемещаются мало и часто оставляют семена под теми же деревьями, с которых были сорваны ягоды. В таких условиях возобновление рябины затруднено и появившиеся всходы в подавляющем большинства погибают в основном из-за недостатка света под пологом материнского дерева. Но на опушках и в садах, где света достаточно, и свиристели могут помочь распространению рябины, Примерно то же можно сказать в отношении калины и других кустарников. В некоторой степени расселяют рябину рябчики, тетерева и глухари.

Обыкновенные поползни обладают высокоразвитым инстинктом запасания семян различных деревьев и кустарников. В годы, урожайные на орехи лещины, они часто засовывают их в щели коры.

Оброненные поползнями, орехи хорошо перезимовывают в лесной подстилке и сохраняют всхожесть. Так поползни участвуют в распространении орешника.

Кедровыми орехами, так же как и лещиной, энергично запасаются осенью кедровки.

В подъязычном мешке одной птицы умещается до сотни орешков. Птица распределяет этот запас в тайниках небольшими порциями, и, если запасы не используются в течение зимы, из них вырастают целые «клумбы» всходов. Такую же роль играет сойка в распространении дуба.

Всегда крикливая, во время размещения запасов в тайниках сойка очень молчалива и осторожна. Она прячет желуди под корни, в мох, в старые муравейники по 5—7 штук. Каждая сойка в урожайный год устраивает по нескольку сотен и даже тысячи тайничков. Для распространения дуба это очень важно, ведь его тяжелые плоды-желуди не могут быть перенесены на значительные расстояния без помощи животных-зоохоров. Так дуб отвоевывает прежде утерянные позиции в природе.

В горах Средней Азии птицы имеют большое значение в распространении древовидного можжевельника — арчи. Арча — ценная лесообразующая порода, во многих частях своего ареала в значительной степени уничтоженная человеком. Мякотью ее семян питаются чернозобые дрозды, дерябы, черные дрозды и рябинники, альпийские галки и вяхири.

Описана роль тетеревов в распространении степной вишни, шиповника. Постепенно их сменяют в этом грачи, вороны и сороки. Те же птицы участвуют в расселении терна. Точно так же в горах Кавказа и Средней Азии благодаря дроздам возобновляется лох.

В Приморье кедровка и амурский поползень играют важную роль в судьбе корейского кедра. Они собирают запасы, пряча орешки в основном в лесной подстилке, где часть из них прорастает. В европейской части России птицы распространяют более 30 видов растений, в основном тех, которые имеют сочные плоды. Однако это не значит, что на новых местах появляется обильный урожай ягод. Нередко под пологом леса, куда летают отдыхать после кормежки дрозды, зарянки, завирушки, всходам ягодных кустарников не хватает света и влаги, поэтому они вырастают угнетенными и хилыми и никогда не плодоносят. По этому признаку можно отличить их от тех особей, которые расселились другим путем. Зато на полянах и опушках растения попадают в благоприятные условия и, в свою очередь, привлекают многочисленных потребителей, создавая разнообразие фауны, так называемый «опушечный эффект».

Связи птиц с определенной древесной породой можно продемонстрировать на примере ели. Ее семенами питается не менее сорока видов разных птиц. Даже такие на первый взгляд не связанные с этой породой птицы, как юрки, зяблики, голуби, зарянки, овсянки, коньки и другие, в урожайные годы еловых шишек, кормятся еловыми семенами. Однако самая тесная связь с ними выработалась у клестов.

Амурский поползень и Клест

Клесты появляются там, где есть урожай семян ели, они не связаны с определенной гнездовой территорией и меняют ее год от года. Это птицы-бродяги, не имеющие к тому же и определенных сроков размножения. Они гнездятся зимой, весной или осенью, лишь бы созрели еловые семена в шишках. Семенами, размягченными в зобу, клесты выкармливают птенцов. Ловко доставая семена своим крестообразным клювом, клесты сбрасывают на землю более 30% спелых шишек, из-за чего некоторые лесоводы считают их вредными в лесном хозяйстве птицами. На самом деле это не так. Клесты не сразу отличают полноценную шишку от поврежденной. Они срывают все подряд, а те, которые оказываются заражены шишковой листоверткой, долгоносиком пли огневкой, сразу же бросают. Здоровые шишки они тоже используют не полностью, в них остается много семян. Падая на лесную подстилку, вредители в шишках погибают от холода, а целые семена сохраняются долгое время и в течение следующего года, а иногда и 2—3 лет, служат ценным кормом не только самим клестам, но и различным лесным животным. Особенно ценен такой запас для белок, помогая им переживать периоды бескормицы. Многообразные связи деревьев-продуцентов и животных — потребителей их продукции представляют огромным теоретический и практический интерес. Взаимная приспособленность жизненных циклов птиц и растений обеспечивает устойчивость и длительное существование лесных экосистем, а значит — стабильность природных условий. Познать их можно, только подходя к изучению природных комплексов с точки зрения современной экологии, т.е. учитывая, что растения и животные в них тесно пригнаны друг к другу в процессе совместной эволюции. Очень интересно освещены вопросы взаимоотношения между растениями и птицами в книгах эколога-натуралиста А.Н. Формозова.

Дикие птицы — хранители неисчерпаемых ресурсов наследственности. Возможно, какие-то из них пригодятся в будущем при одомашнивании новых видов или придании новых свойств уже имеющимся породам. До сих пор человек одомашнил сравнительно немногих птиц — кур, уток, гусей, индеек, цесарок, в декоративных целях — голубей, канареек и павлинов. Вот и весь перечень. Во многих странах ведут эксперименты но разведению в неволе лебедей, фазанов, куропаток, глухарей. Возможно, они никогда не станут по-настоящему домашними, но, скрещивая их со старыми породами, можно передать последним их ценные свойства — неприхотливость, холодостойкость, нетребовательность к кормам. С этой точки зрения полезным в будущем может оказаться любой дикий вид.

Нельзя не упомянуть о значении птиц для бионики. Они всегда были и останутся превосходной моделью для конструктора, образцом совершенства, воплощением самых смелых человеческих планов. До сих пор человек не может летать, как птица. Создание мощных воздушных лайнеров, сверхзвуковых самолетов не решило этой проблемы, хотя самым первым толчком к работе над их конструированием послужило наблюдение за полетом птицы. А появление орнитопера — аппарата с машущими крыльями, который позволил бы летать так, как летали мифические Дедал и Икар,— это даже еще и не завтрашний день науки.

Одна американская авиакомпания создала лабораторию по изучению глаза птицы. Принцип его строения был использован при конструировании оптического решающего фильтра, который мог обнаруживать движение в определенном направлении и после обучения приобретал способность к классификации объектов. Эта модель вместе с радиолокатором стала определять направление и скорость движения самолетов. В нашей стране ведутся работы по исследованию свойств зрительной системы птиц, для того чтобы усовершенствовать приемы работы телевизионных систем, например для трансляции передач из затемненных помещений. Перечень «патентов природы», которыми обладают птицы, можно было бы продолжить.

Читайте также:  Кровь для микробиологических исследований посев

Источник

Какая птица питается семенами растений

Спектр питания птиц широк и включает разнообразные растительные и животные корма. От характера питания в значительной мере зависит и географическое распространение птиц. При поисках пищи основное значение для птиц играет зрение, отчасти слух (лесные и ночные виды), порой осязание (кулики, утиные, фламинго). Преобладающее большинство птиц добывают корм на земле либо на растениях, меньшинство — в воде или воздухе (на лету).

По разнообразию используемых кормов птиц разделяют на три группы. Полифаги (всеядные) питаются разнообразными растительными и животными кормами. К этой группе можно отнести представителей примерно трети всех семейств, причём в пределах каждого семейства всеядность сильнее выражена у более крупных видов. Примером могут быть крупные врановые, крупные чайки, журавли и др.

Противоположной группой являются стенофаги — птицы, потребляющие однородные корма и использующие однообразные приёмы добычи корма. Стенофагия встречается среди птиц редко. К ним следует относить стрижей и многих козодоев, питающихся только летающими насекомыми, и ласточек. К этой же группе относятся типичные падальщики — грифы и марабу, а также виды, питающиеся преимущественно крупной рыбой — пеликаны, скопа, бакланы и др. Африканский пальмовый гриф питается плодами нескольких видов пальм; коршун-слизнеед поедает лишь моллюсков. Нектаром цветов ограниченного числа растений питаются некоторые виды мелких колибри, медососов, нектарниц и гавайских цветочниц. Клесты питаются семенами хвойных деревьев.

Большинство птиц относится к промежуточной группе и питаются довольно широким спектром различных кормов. Таковыми являются многие воробьинообразные, питающиеся насекомыми и семенами; зелёными частями растений, семенами, ягодами и беспозвоночными — курообразные, туканы, птицы-носороги и др.

По составу корма птиц также разделяют на ряд экологических групп. Виды, питающиеся преимущественно растительной пищей — фитофаги. Почти исключительно листьями питается гоацин; гуси, лебеди, некоторые утки, лысухи питаются главным образом разнообразной прибрежной и водной растительностью, попутно поедая водных животных. Преимущественно семенами питаются многие воробьинообразные — ткачиковые, вьюрковые, жаворонковые и др. Семенами, ягодами и плодами питаются многие попугаи, голуби, турако, птицы-мыши, многие трогоновые, райские птицы. Однако большинство этих птиц выкармливает своих птенцов преимущественно животными кормами.

Виды, питающиеся преимущественно животной пищей, называют зоофагами, хотя многие из них в небольшой степени поедают и растительные корма. Почти треть всех семейств птиц являются исключительно или преимущественно насекомоядными (энтомофаги). Однако насекомыми в той или иной степени питаются почти все птицы. Многие водные и околоводные птицы питаются преимущественно рыбой, попутно поедая и водных беспозвоночных. Многие хищные птицы и совы питаются мелкими грызунами. Немногие хищные, например сапсан, ястребы и чеглок, болотный лунь и некоторые другие питаются, преимущественно, другими птицами. Небольшое число видов птиц питается моллюсками (например арама). К герпетофагам, питающимся амфибиями и рептилиями, относятся орел-змееяд, птица-секретарь, кариамы, некоторые крупные зимородки (кукабары) и др. Некоторые чайки и качурки относятся к копрофагам — могут поедать помёт китообразных и ластоногих. Гарпии-обезьяноеды ловят обезьян и ленивцев, красногорлый сокол и широкоротый коршун охотятся преимущественно на летучих мышей. Малайский орёл-яйцеед таскает яйца из гнёзд других птиц.

В связи с сезонностью появления разных типов кормов для многих видов птиц характерно сезонное изменение питания. Часто переход с одного пищевого режима на другой зависит от доступности определённого корма, что особенно характерно для зимующих и перелётных птиц в северном полушарии. Многие птицы с обширным ареалом характеризуются выраженной географической изменчивостью своего рациона в зависимости от наличия и доступности определённого корма. Некоторым видам птиц свойственно запасание корма. Сложно выражено запасание пищи у воробьиного сычика и мохноногих сычей, которые осенью складывают пойманных грызунов в дупла. Кедровка собирает кедровые орешки, а затем прячет их в дуплах и т. п. Сойки прячут жёлуди среди опавших листьев, в пнях, дуплах и т. п. Желудёвый дятел из США выдалбливает в стволах деревьев отверстия, в которые забивает собираемые им жёлуди. В одной жёлтой сосне было обнаружено до 60 тысяч спрятанных им жёлудей. Подобные запасы пищи используются птицами в зимнее время.

Мелкие птицы нуждаются в относительно большем количестве пищи, чем крупные. Масса пищи, потребляемой мелкими воробьиными в сутки, составляет 50-80 % их массы. Хищные птицы массой около 1,5 кг нуждаются в 150-200 г мяса, однако поймав крупную добычу, могут съесть до 800-1000 г. Мелкие птицы погибают без пищи уже через 15-30 часов, голуби — через 7-9 дней, крупные орлы и совы могут голодать до месяца.

Потребность птиц в воде выражена в разной степени. Кожное испарение птиц незначительно, кроме того, вода из мочи всасывается обратно, когда моча находится в верхнем отделе клоаки. Многие пустынные и степные виды могут обходиться без воды целыми месяцами (например джек, пустынная славка). Однако в ежедневном рационе большинства других видов вода необходима. Морские птицы могут пить морскую воду благодаря специальным железам, выводящим избытки соли. Большинство птиц зачерпывают воду клювами и поднимают голову, чтобы вода текла в горло. Некоторые виды, например, голуби, рябки, птицы-мыши, трёхперстки, дрофиные и другие способны втягивать воду без необходимости наклонять назад голову. Многие виды рябков (чернобрюхий рябок, южноафриканский рябок) приносят воду своим птенцам не только в клюве, но и на перьях брюшка, обладающих благодаря своему строению способностью удерживать воду.

Источник

Поедание птицами плодов и семян лесных растений

Поедая семена и плоды лесных растений, птицы в наибольших количествах используют древесные и кустарниковые породы.

Семена ели, пихты и сосны, кедра и лиственницы, плоды дуба, грецкого ореха и каштана, клена и липы, рябины и лещины, бука и терна, можжевельника и черемухи, кизила и боярышника, а также еще почти трехсот видов деревьев и кустарников можно обнаружить в пище наших птиц. Вероятно, более 3/4 встречающихся в лесу птиц хоть изредка используют в питании семена и плоды, но более или менее часто и в значительных количествах — лишь 70—80 видов (в лесах европейской части СССР).

Семена лесных деревьев и кустарников обычно употребляют около 50 видов птиц: голуби, большой пестрый дятел, свиристель, дрозды, зарянка, славки, синицы, пищуха, поползень, чечетка, снегирь, щур, клесты, зяблик и некоторые другие вьюрковые, сойка, кедровка, кукша. В наших северных таежных лесах, где видовое разнообразие птиц невелико, семена березы поедают 14 видов птиц, а «можжевеловые ягоды» — около 10; плодами вороники питаются 20 видов, черники — 12, брусники — 13.

О масштабах потребления растительных зачатков свидетельствуют следующие цифры. В лесах Марийской АССР на 100 га сосняков, где гнездились три пары больших пестрых дятлов, под «кузницами» было обнаружено 33 780 разбитых прошедшей зимой сосновых шишек. По другим данным, одиночная птица за зиму 1963/64 г. расклевала 2272 шишки сосны черной, а за зиму 1964/65 г. — 4651 шишку сосны горной. В лесах Европы обычно большой пестрый дятел «обрабатывает» за зимний день 40—70 шишек ели или 70—140 шишек сосны.

Перелетая с дерева на дерево, стайки клестов «сбивают» на землю огромное количество еловых (или сосновых) шишек, так как в процессе извлечения семян часто роняют их. Подсчеты, проведенные нами в еловом лесу Московской обл., показали, что один клест за зимний день обронил на землю 217 шишек ели; по двум другим наблюдениям соответственно 106 и 158. И хотя, как показывают многочисленные наблюдения, птицы извлекают из шишек лишь незначительную часть семян (дятлы — около 70%, клесты — 5—15%), в целом к моменту осыпания семян (это бывает в солнечные тихие дни ранней весны) можно заметить, что число сохранившихся на деревьях шишек заметно поубавилось. На этом основании некоторые исследователи клестам и большому пестрому дятлу обычно выносили приговор — «вредители леса», но, во-первых, сбрасывая шишки на землю, дятлы и клесты (выполняя определенную биоценотическую функцию в лесу) обеспечивают таким образом пропитание разнообразнейших животных — белки, мышевидных грызунов, землероек-бурозубок и др. Более того, срывая шишки, клесты и дятлы положительно влияют на прирост побегов: несорванные шишки годами уже после высыпания из них семян продолжают висеть на дереве, что приводит к усыханию ветвей в местах прикрепления шишек, вызывая снижение числа активно фотосинтезирующих побегов в наиболее деятельной части крон деревьев. Поедая семена, многие синицы, а также клесты и дятлы охотно извлекают из шишек насекомых-карпофагов: гусениц Шишковой огневки, еловой Шишковой листовертки, личинок некоторых других чешуекрылых и жуков и т. п. Кроме того, сбрасывая на землю слаборасклеванные шишки, клесты и большой пестрый дятел пресекают дальнейшее развитие насекомых-карпофагов, так как на земле в условиях повышенной влажности личинки и куколки этих вредителей обречены на гибель. Таким образом, птицы снижают численность насекомых-семеноядов, влияя на заселенность шишек в следующем году. Во-вторых, так ли уж велика доля этих сбиваемых шишек в общем урожае хвойных деревьев?

Читайте также:  Банановая вода для полива комнатных растений как приготовить

Клесты появляются в лесах тех или иных регионов в значительном количестве лишь в годы урожая хвойных (сосны, ели, лиственницы); численность их поэтому из года в год колеблется в очень широких пределах. Будучи узкоспециализированными семеноедами, тесно связанными с хвойными породами, клесты полностью зависят от сроков созревания семян и распределения на территории таежной зоны мест с обильными урожаями. Вследствие этого А. Н. Формозов отмечал у целого ряда географических рас и популяций клестов полную утрату привязанности к гнездовой территории или отсутствие гнездового консерватизма, частые смены гнездовых районов с перемещениями на значительные расстояния. «Птицы-номады», или «птицы-цыгане», как издавна называют клестов немецкие орнитологи, помимо частых переселений, отличаются еще и удивительной пластичностью сроков гнездования — смещением половых циклов на осень, зиму и раннюю весну в зависимости от сроков созревания и наибольшей доступности семян их продуцентов.

Соответственно численности клестов в отдельные годы ими сбивается на землю огромное число шишек, а в другие — ни одной или очень мало. Обычно в урожайные годы клесты сбивают за зиму 10—20% созревших шишек ели (в лесах Московской обл.). Тем не менее в лесах, находящихся у северной границы своего распространения, их деятельность оказывает заметное влияние на самовозобновление хвойных пород. Например, у северной границы ареала ели (на Кольском п-ове), где ее урожайность очень низка, питание клестов семенами и сбивание шишек тормозят процесс естественного возобновления. Исследования, проведенные в еловых лесах Калининской обл. Д. Н. Даниловым, позволили учесть использование основными потребителями за полгода (с июня по декабрь) среднего по обилию урожая. Здесь из первоначального урожая, равного в среднем 23,03 кг на 1 га, было съедено 1,95 кг семян: белкой — 50,2%, большим пестрым дятлом — 29,9% и клестами — 19,9%. Кроме того, за это время было сброшено на землю в шишках 6,73 кг/га семян ели, что соответствовало 29,3% первоначального урожая.

Большая часть сбиваемых на землю шишек — работа клестов. Например, из 5279 шишек, собранных А. Н. Формозовым в лесах разных типов в Костромской области, 79,1% были сброшены клестами, 11,4% — раздолблены дятлами, 7,7% —погрызены белками и 1,8% упали, сильно поврежденные насекомыми. По наблюдениям М. В. Глазова и Н. В. Чернышева (1976), в еловых лесах Валдайской возвышенности с июля 1973 г. по май 1974 г. белка, большой пестрый дятел и клест-еловик сбросили с деревьев от 20 до 40% всего урожая еловых шишек на пробных площадях (обильный урожай колебался на разных площадях от 45 тыс. до 75 тыс. шишек на 1 га). При этом за осенне-зимний период, когда семена ели потребляли практически только три перечисленных вида позвоночных, они съели всего 10—15% семян. Косвенные зоогенные потери примерно вдвое превышали прямые (за счет выедания), что объясняется сбрасыванием клестами шишек, в которых еще оставалось 65—70% полноценных семян. Однако столь сильные прямые зоогенные потери от позвоночных-карпофагов случаются только в годы обильного плодоношения ели.

В течение весны 1974 г. продолжавшие питаться в шишках гусеницы Шишковой листовертки сократили число полноценных семян в висящих на деревьях шишках на 5—10%. Вообще же в годы обильного плодоношения зоогенные потери потенциального урожая семян (большую часть которых обусловливают насекомые — гусеницы еловой Шишковой листовертки, личинки еловой Шишковой галлицы, гусеницы Шишковой огневки, личинки еловой мухи и др.) достигают 30—40%, а в годы небольших урожаев семена могут полностью уничтожаться насекомыми.

Клесты, большой пестрый дятел, синицы и другие птицы начинают потреблять семена ели только на стадии молочно-восковой спелости, в конце июня — начале июля. К этому времени многие насекомые, развивающиеся в шишках, заканчивают питание. Таким образом, оказывая более позднее воздействие на урожай семян, птицы находятся в зависимости от своих кормовых конкурентов-насекомых. Масштабы уничтожения ими семян велики, например, шишковая листовертка повреждает до 67% еловых шишек. Для сравнения укажем, что желудевый долгоносик и желудевая плодожорка уничтожают до 50—90% урожая желудей; бересклетовая огневка в отдельные годы поражает до 90% семян бересклета. Поэтому при низких урожаях, когда насекомые уничтожают все семена (или их основную часть), птицы вынуждены перекочевывать в другие места (клесты, синица-московка, иногда и большой пестрый дятел) или переключаться на другие корма.

Наконец, в зависимости от породного состава деревьев в лесу и пространственного распределения плодоносящих деревьев, доля тех или иных растительных зачатков, потребляемая птицами, существенно изменяется. Например, в Нижнем Приангарье в пихтовых древостоях при очень обильном плодоношении хвойных пород с единичных елей клесты сбивали до 72—86% всего урожая шишек; в пойменных же ельниках доля сбитых шишек колебалась от 0 до 22%.

Более детально существующие зависимости между урожаем хвойных пород и размерами потребления их семян птицами-карпофагами можно проследить на примере большого пестрого дятла. Его роль в естественном возобновлении сосны и ели — вот уже более 150 лет предмет многократных исследований и противоречивых мнений специалистов.

Будучи тесно связан с сосной, елью, лиственницей, пихтой, семена которых составляют практически единственную его пищу зимой в лесах нашей страны, большой пестрый дятел проявляет территориальное поведение не только в период размножения, когда с занятого парой участка изгоняются другие особи вида, но и в осенне-зимний период, когда каждая особь завладевает собственным индивидуальным участком. В течение зимы каждый большой пестрый дятел придерживается определенного индивидуального участка, где кормится, площадь его колеблется от 3,5 до 5—6 и даже до 40—80 га.

Размеры индивидуальных кормовых участков дятлов в лесах центра европейской части СССР очень сильно варьируют в зависимости от урожая семян сосны и ели, а также состава древостоя. Например, в ело во-со с новом лесу с довольно значительной примесью осины и березы (в Московской обл.) размеры индивидуального кормового участка в разные зимы варьировали от 5—8 до 15 га. На каждом из таких участков обычно бывало от 20—30 до 70 «кузниц», под каждой из которых в апреле можно было обнаружить от 3—5 до 3000—5000 шишек. В среднем под каждой «кузницей» в 1958/59 г. (когда был обильный урожай ели) находилось по 60 еловых и 15—20 сосновых шишек; в 1963/64 г. (когда был обильный урожай сосны) — по 400 сосновых и 20 еловых, соответственно «кузниц» на каждом индивидуальном участке было значительно меньше. Потребление семян ели или сосны всецело зависит от урожая. Как показали наблюдения, в течение дня в январе обрабатывается 70—100 сосновых или 50— 70 еловых шишек; а с 21 марта по 21 апреля на участке хвойного леса площадью в 1 га было раздолблено 345 еловых и 104 сосновые шишки. В желудках больших пестрых дятлов, отстрелянных в осенне-зимний период, в хвойных лесах Подмосковья в годы обильного урожая сосны мы находили по 150—250 семян сосны, в отдельных — до 300. Очень приблизительная прикидка, основанная на знании среднего размера индивидуального кормового участка, урожая ели в зиму 1958/59 г. и сосны — в 1963/64 г„ а также количества сбитых шишек, накопившихся на индивидуальных кормовых участках к весне, позволяет предположить, что за 6 месяцев (с осени до весны) дятлы сбивали около 5—6% шишек и в том и в другом случаях.

Читайте также:  Как правильно ухаживать за орхидеей полив

Однако в приведенной оценке не учтены колебания семенной продукции в разных участках леса, различия в размещении дятлов, плотность населения которых в зимний период бывает большей в годы урожая ели и сосны (семена этих деревьев составляют в лесах центра европейской части страны практически единственную пищу для большого пестрого дятла в осенне-зимний период) и в участках леса, где урожай хвойных пород выше. Как показывают наблюдения, даже несущественные, казалось бы, особенности окружающих условий кардинальным образом влияют на масштабы изымания дятлами семенной продукции в том или ином участке хвойного леса. Например, в ельнике-зеленомошнике в окрестностях деревни Ферязкино (Калининская обл.), несмотря на хороший урожай в 1982/83 г. (45 тыс. шишек на 1 га), в глубине елового массива лишь под редкими деревьями можно было обнаружить по 5—7 разбитых дятлами шишек. Зато там, где в окружающем ельник молодом смешанном лесу попадались старые полуусохшие сосны, на тех из них, что были не далее 50—70 м от границы с ельником, дятлы устроили свои «кузницы» — и под каждой большой сосной валялось по 300—500, а иногда и более «битых» шишек ели. Таким образом, дятлы интенсивно использовали семенную продукцию ельника лишь по его краям. Поэтому в среднем по всему еловому массиву изъятие семян дятлами оказалось очень низко (непропорционально размерам урожая ели), что было обусловлено отсутствием на елях подходящих для зажимания раздалбливаемых шишек «станков» (узких ниш в усохшей древесине ствола или крупных ветвей). Таким образом, метод расчета грубой оценки размеров уничтожения семенной продукции хвойных пород дятлами в процессе питания, который приводился (именно так ее и получали в большинстве соответствующих исследований), дает лишь очень приблизительный, обычно завышенный результат.

Проделанный нами в конце весны — начале лета учет всего урожая шишек и использованных дятлами показал, что, например, за зимний период 1963/64 г. ими было «обработано» лишь 1,6% шишек сосны и 0,3% — ели (урожай сосны был почти втрое выше, чем ели: в сосняке — 63 тыс. шишек на 1 га, в ельнике — 24 тыс.). При этом доля расклеванных шишек была выше в тех участках леса, где ниже был урожай. Поскольку при снижении урожая хвойных деревьев ниже какого-то определенного уровня дятлы откочевывают из таких лесов, ограниченное узкими рамками определенных (и высоких!) уровней урожайности хвойных пород в лесу их значение в уничтожении семян не может быть существенно.

Приведенные данные свидетельствуют, что большой пестрый дятел не имеет заметного самостоятельного отрицательного значения как потребитель семян, а является лишь одним из необходимых звеньев биоценотических связей, обеспечивающих трансформацию вещества и энергии в лесных экосистемах и тем способствующий их существованию и устойчивому функционированию.

Очевидно, вообще, в естественных климаксовых лесах доля поедаемого птицами урожая растительных зачатков определяется размерами его части, доступной для птиц, и численностью пернатого населения леса, потребляющего ее. Значительные непериодические изменения урожая растительных зачатков основных лесообразующих пород обусловливают в наших лесах большее или меньшее несоответствие между обилием доступных растительных зачатков и численностью использующих их птиц-семеноедов. В качестве эволюционно выработавшейся адаптации к резким колебаниям урожая семенных кормов в лесах следует рассматривать «бродяжничество» клестов в поисках лесов, обильных подходящими кормами, и в меньшей степени некоторых других семеноядных птиц.

Как установлено в лесах Финляндии А. Рейникайненом, Кольского п-ова Г. А. Новиковым, а также для тайги СССР А. Н.Формозовым, динамика численности клестов точно совпадает с урожайностью семян ели; аналогичным образом изменяется и численность большого пестрого дятла. От урожайности семян березы зависит численность чечеток, а от плодов рябины — свиристеля. Таким образом, имеется четкая синхронность в изменении обилия зачатков соответствующих лесных деревьев и численности птиц-карпофагов (монофаги), специализированных на потреблении узкого набора определенных семенных кормов. Однако большинство видов птиц, использующих семенные корма, реагируют на колебания урожая растительных зачатков иначе: при урожае они поедают растительные зачатки чаще и в большем количестве, при неурожае — лишь изредка. Потребление птицами семенных кормов таким путем приводится в известное соответствие с их урожаем в лесу. Но поскольку в годы обильных урожаев количество продуцируемых деревьями зачатков многократно возрастает, значительная их часть не используется, осыпается на землю, образуя так называемый почвенный запас, либо — прорастает весной.

Огромное количество растительных зачатков поедают сойка, кедровка, свиристель, дрозды, славки и многие другие лесные птицы. О количестве уничтожаемых птицами семян и плодов могут дать представление следующие цифры, полученные нами при осенне-зимних наблюдениях в лесах Московской обл. За день сойка съедала 8 — 21, в среднем около 12 — 16 желудей, дрозд-рябинник — 50 — 60 плодов рябины, пищуха — до 100 семян ели (не считая других кормов — беспозвоночных). О значительном количестве поедаемых птицами растительных зачатков свидетельствует и анализ пищеварительных трактов птиц, отстрелянных на месте питания. Например, в желудке снегиря, добытого в лесостепной дубраве «Лес на Ворскле» (Белгородская обл.) 29.1 1937 г., оказалось 500 семян ясеня; 2.III 1955 г. в окрестностях Ленинграда за один прилет к гнезду клест-еловик принес птенцам около 450 еловых семян; в желудке большого пестрого дятла, отстрелянного в западном Подмосковье в октябре 1958 г., было обнаружено 300 семян сосны.

Но можно ли основываясь на этом, считать, что, поедая зачатки растений, птицы препятствуют лесовозобновлению?

На первый взгляд кажется совершенно очевидным, что поедание анемохорных (рассеиваемых ветром) растительных зачатков всегда имеет для соответствующих растений отрицательное значение. В естественных древостоях, однако, лесовосстановление часто не зависит непосредственно от интенсивности обсеменения, а определяется условиями, складывающимися под пологом леса (освещенность, химизм подстилки и почвенной среды, влажность, конкуренция и т. п.), влияющими на прорастание растительных зачатков и развитие всходов. Дело в том, что почвенный запас зачатков анемохорных растений (находящихся в состоянии покоя и «ждущих своего часа», чтобы «тронуться в рост», когда условия станут подходящими) бывает очень велик. Например, в подстилке и почве ельника запас непроросших еловых семян измеряется многими миллионами экземпляров на 1 га. Такой избыток семян, как и последующее появление (в «благоприятный» год) огромного количества всходов, необходим для подавления густым подростом травянистой растительности, препятствующей лесовозобновлению. Для ненарушенных хозяйственной деятельностью лесов такая смена поколений характерна. Поэтому именно такое избыточное обсеменение — обязательное условие устойчивости лесного сообщества. В этом случае потребление семян позвоночными следует рассматривать как использование «фитоценотически избыточной» продукции. Это в конечном счете имеет положительное значение, так как насыщает сообщество животными, делает его более устойчивым. В то же время позвоночные-семеноеды в связи с особенностями своей экологии не дают таких вспышек массового размножения, которые могли бы разрушить средообразующее ядро лесной растительности.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Источник